Быў. Ёсць. Буду. - прысвячаецца Уладзiмiру Караткевiчу

Писатель Владимир Короткевич хорошо известен не только белорусскому читателю. Правда, знакомство чаще всего бывает заочным. Владимира Семеновича не часто увидишь на встречах, хотя по характеру человек он общительный. Просто очень много времени отнимает кропотливая работа над каждым произведением. ""

И все же писатель выкроил свободную минуту, чтобы встретиться с почитателями его творчества - работниками нашего объединения. Встреча была организована обществом книголюбов завода "Электроника". Многие читатели газеты обратились в редакцию с просьбой задать Владимиру Короткевичу ряд интересующих их вопросов. Мы выбрали наиболее типичные.

- Владимир Семенович, известно, что в литературу Вы пришли как поэт, а потом стали прозаиком. Чем это можно объяснить? (В.А.Стасев, начальник ЦЛИТ завода "Электроника", Н.А.Матюшко, инженер-конструктор ЭМО).

- Я сталкивался с таким мнением: прозаиком быть легче, чем поэтом, рифма только выматывает душу. В данном случае, видимо, не всегда можно поставить знак равенства. Да и зачем? Однако позволю заметить: стихотворение - это не более сложная вещь, чем прозаичное произведение. Некоторые также легко пишут стихи, как и рассказы. Причем стремление "рифмовать" обычно проявляется в начале творческого пути писателя. Так же, наверное, как и у многих людей в детском возрасте. Одни бросают затем это занятие, у других оно затягивается.

Я тоже рано начал писать стихи. Потом лет десять был перерыв. После этого снова взялся за перо, послал написанное в журнал "Полымя". Напечатали. Отсюда и начался мой путь в литературу. Когда я вышел из "детского возраста", возникло желание говорить с людьми языком прозы. Мне кажется, такой переход естественен. Проза приходит позже. Ведь часто для создания значительного произведения требуются долгие годы, случается, и целые десятилетия. А стихи - это выражение наивысшего напряжения человека в определенные минуты.

- Каким образом удается Вам находить материал для будущих произведений? (Л.И.Соловьева, контролер ОТК, Е.В.Авсянникова, зачистчица цеха № 33).

- По-разному. Скажем, толчком для написания повести "Христос приземлился в Гародне" послужили две строчки в старой книге. Голую канву я "обрастил" разными ситуациями. Конечно, чтобы писать произведения на исторические темы, нужно хорошо знать язык, быт, уклад жизни людей того времени, то есть, во что они одевались, из чего ели, как относились к тому или иному явленияю и т.д. Для этого приходится внимательно изучать старинные документы, архивы. Но с другой стороны, писатель, естественно, имеет право на художественный вымысел. Мне же неизвестно, к примеру, о чем именно говорили между собой рыцари, готовя нападение на город? Тут уж простор для фантазии. Я должен заполнить страницы книги человеческой жизнью, с ее радостями и тревогами, счастьем и горем. Таким вот образом создавалась и "Дикая охота короля Стаха". Такая легенда существует. Я представил себе, что какой-то негодяй может использовать ее и терроризировать окрестности. Главная мысль повести: не бойся говорить правду и ты всегда и везде будешь выходить победителем.

Глубоко ошибаются те, кто считает труд писателя (будь он поэт или прозаик) легким хлебом. На деле выходит далеко не так. То, о чем рассказывает автор в своей повести или романе, он должен хорошо знать. Для этого необходимо досконально изучить предмет описания, что иногда связано даже с риском. Например, для достоверного изображения одной из сцен в повести "Дикая охота короля Стаха" мне пришлось длительное время провести в Березинском заповеднике, где я научился не только ловить змей, но и "доить" их. Для того, чтобы написать "Черный замок Ольшанский" облазил в Белоруссии множество развалин, а также сохранившихся до наших дней замков. Поэтому в произведении говорится не об одном каком-то из них: Ольшанский "построен" мной на основе всего увиденного. Так и всегда: писатель, обычно описывая, скажем, один дом, дает собирательную картину, словно пчела, принося в улье из многих мест нектар, получает одно вещество - мед.

- Исследователи часто называют Вашу прозу романтической. Вы согласны с данным определением? (Е.М.Смольская, инженер цеха № 48, Т.В.Лузан, техник ОГТ завода "Электроника").

- Нет. Так же, как и с тем, например, что мне несвойственен детектив. Я стремлюсь строить свои произведения именно по законам этого жанра, чтобы каждая вещь не отпускала читателя от первой до последней страницы, постоянно держала его в напряжении.

Я описываю необычные, но вполне реальные события. Возможно, они могут показаться кому-то удивительными. Но согласитесь: жизнь иной раз выбрасывает такие штучки, что действительно бывает трудно поверить в происшедшее. Потому с полным основанием считаю: написанное мной есть не что иное, как реализм. Хотя, признаюсь откровенно, в душе я романтик. В молодости любил путешествовать с рюкзаком за плечами, да и теперь нравится вставать на зорьке и спешить куда-нибудь на речку, чтобы посидеть с удочкой на берегу, у костра перекинуться словом со знакомыми рыбаками... В общем, люблю наполнять свой день так, чтобы в него вместилось четверо суток, а за одну жизнь можно было прожить десяток жизней.

- Не кажется ли Вам, что теперь складывается тенденция к снижению роли беллорусского языка? (Т.А.Милютина, инженер подразделения № 11, Е.В.Глазко, нормировщик заводоуправления завода "Электроника").

- Такое действительно наблюдается в разговорной речи жителей республики. особенно в крупных городах. Причины данного явления своими корнями уходят в далекое прошлое. Столетиями белорусы не имели права говорить, писать на родном языке. Это вызывало к нему безразличие. Однако сегодня, думается, мы должны быть выше тех исторических обстоятельств. На Дальнем Востоке, в сибирской тайге в деревнях живут белорусы, предки которых поселились здесь 100 - 150 лет назад. И они говорят по-белорусски. Поэтому я верю. что наш язык будет жить долго. Ведь белорусский народ наполовину с гаком из деревень, маленьких местечек. И пока, извините, белорусская баба стоит около печи (или сейчас уже возле газовой плиты), нам нечего бояться, что мы забудем родную речь. А если серьезно, то многое зависит от каждого из нас, от нашего отношения к своему культурному наследию.

- Как Вы оцениваете переводы Ваших произведений на русский язык? (М.А.Чижик, инженер цеха № 17, Р.М. Махнач, экономист ЭМО, Т.Н.Некрашевич, старший техник подразделения № 11).

- Переводы всегда несколько теряют сочность произведения. На мой взгляд, их должны делать люди не только одинаковые по мастерству, но и по духу. Потому хороших переводов мало. Хотя есть и исключения. Конечно, сложно найти такой идеальный вариант. А если относиться к этому вопросу не так придирчиво, то можно сказать следующее: и мои вещи при переводе в чем-то теряют, но где-то и выигрывают.

- Владимир Семенович, что из написанного наиболее дорого Вам? (В.И.Василевич, слесарь цеха № 24, В.П.Савчук, контролер цеха № 18, Т.А.Ярмольчик, инженер подразделения № 11).

- Если в семье много детей, то отцу с матерью трудно одного кого-то назвать более любимым, второго - менее. Писателю, видимо, также непросто разделить созданное им на лучшее и худшее. Мне, например, каждая созданная вещь дорога. Ведь в любую из них вложено много труда, затрачено времени, отдана часть жизни.

Работая над тем или иным произведением, мне всегда хочется одного: чтобы не оказалось оно скучным, серым, неправдоподобным, чтобы не стыдно было перед теми, кто его будет читать. Только в таком случае то, что дорого писателю, близко к сердцу воспримет и читатель.