Что случилось с рассказом?
Дорогая редакция "Литературной газеты"!
Я обращаюсь к вам с просьбой: объясните мне, пожалуйста, что происходит с жанром рассказа в наши дни? Уж слишком часто приходится читать и слышать, что рассказ утрачивает свою силу…
Например, в своем выступлении на V съезде писателей СССР Чингиз Айтматов сказал буквально следующее: "...рассказ шестидесятых годов во многом утратил свою привлекательность и былую славу. Рассказы теперь пишет кто угодно и как угодно. Не претендуя на бесспорность своих наблюдений, должен сказать,.. что жанр рассказа скудеет, мельчает, теряет присущие ему достоинства".
Владимир Солоухин в одном из своих выступлений на страницах "ЛГ" выразил сожаление, что, отвлекаясь на рассказы, он не смог написать большого количества стихов. Мне хочется спросить Владимира Алексеевича: разве его рассказы и повести уступают по содержательности, красоте и эмоциональной окраске его же стихам? На мой взгляд, хороший рассказ, как и хорошие стихи, одинаково представляет литературную ценность.
Но как понять слова Ч. Айтматова о том, что "жанр рассказа скудеет"? Так ли это, а если так, то в чем причина? Хочу также спросить: почему многие крупные писатели, в прошлом авторы хороших рассказов, нынче совсем их не пишут?
Сергей КУРБАНГАЛЕЕВ
гор. МИАСС
Челябинской области
Умирает ли рассказ? Утратил ли он свое самостоятельное литературное значение? Чем объяснить, что даже признанные мастера этого жанра все чаще ему "изменяют"?
Многие полагают, что кризис рассказа связан с тем, что его "вытеснили" кино, телевидение, радио, взяв на вооружение приемы этого жанра. Киноновеллы, сюжеты киноочерков, небольшие телефильмы и инсценировки, действительно, очень близки к рассказу. Но я лично думаю, что дело не в этом.
Можно было бы просто отмахнуться от этих вопросов как наивных, необоснованных и привести список рассказов, напечатанных за год хотя бы в центральных журналах. Количественно "малый" жанр, может быть, и не столь заметно уступил свои позиции. Но кто из нас, пишущих и читающих, мог бы из громадной книжной и журнальной продукции последних лет назвать хотя бы один-единственный рассказ, ставший событием? Появляется новый роман или повесть - они тут же становятся предметом обширного разбора, а то и горячей дискуссии. К ним обращаются кинематограф, телевидение, радио. А рассказ? Почему, скажем, те же современные музы предпочитают иметь дело с новеллистикой Чехова или советской классикой и почти никогда не обращаются к рассказам наших дней? Вот тут-то, на мой взгляд, и начинаются сомнения в жизнеспособности жанра. Действительно, не утратил ли он какие-то очень важные свои качества, не одолело ли его мелкотемье?
Конечно, читатели бывают разные. Иной образованный человек не читает ничего, кроме книг по своей специальности. Другой, не менее образованный, но сильно занятой человек в ответ на предложение прочесть какой-либо рассказ отвечает с кислой миной: "Ну вот, я о деле, а вы мне рассказики какие-то". Третий предпочитает толстый роман с разветвленным сюжетом, а то и фантастику или детектив. Но разве зачитываются у нас рассказами современных писателей, как в свое время Чеховым, Горьким, Буниным, Куприным?.. Кстати, новеллистика классиков и сегодня в смысле "читабельности" вне конкуренции.
Так что же происходит с сегодняшним рассказом?
На Западе, например, бытует версия, что рассказ, дескать, умрет из-за повсеместного разложения его формы. Действительно, здоровый, сердечный склад человеческого ума препятствует появлению рассказов типа (я привожу здесь лишь схему): "Мой прадед подметал гавань. Мой дед подметал гавань. Мой отец подметал гавань. Я подметаю гавань. Я буду подметать гавань. Мой сын будет подметать гавань…" И так далее, до бесконечности - унылое, однообразное течение жизней человеческих, убивающее индивидуальность. А читатель хочет не только "жить" в рассказе, сопереживать его героям, смеяться и плакать вместе с ними, но и вынести какие-то важные социальные и нравственные уроки, найти подтверждение своим мыслям, своей мечте о добром и прекрасном. Схему без мысли, мертвый слепок событий он не приемлет.
Я не могу сказать, что у нас пишутся и печатаются такие рассказы, хотя встречаются и подобные. В подавляющем же большинстве это очень искренние, добрые произведения. Есть в них и весьма привлекательные герои, есть сюжет, настроение. И все-таки людей, читающих рассказы, мало. Самые заядлые книголюбы, каким-то чудом умудряющиеся быть в курсе всех новинок художественной литературы, торопливо пролистывают те страницы журналов, где напечатаны рассказы даже известных авторов. Странно, парадоксально, но в нашей спешке больше "идут" толстые книги. Засунул в полиэтиленовую обложку - "на месяц хватит".
Да, рассказов теперь действительно мало пишут. Речь идет, разумеется, о хороших рассказах, потому что слабых, средних - хоть отбавляй. Иную книжку прочтешь, и трудно вспомнить, что прочел, - до того скучно, монотонно, невыразительно, статично… И вот уже издательские работники заговорили о "непопулярности" жанра, отказываются помещать рассказы в одной книге с повестью: дескать, такие гибриды неохотно берет Книготорг. Начинаются разговоры об экономической невыгодности и даже… о смерти рассказа. Но одновременно в любом издательстве выходят самостоятельные книжечки рассказов начинающих авторов (5 - 6 опусов, каких-то три листа) - молодому-то ведь надо выпустить первую книжку, а роман свой он еще не успел создать. Рассуждают при этом примерно так: "Подумаешь, важность! Потеря невелика, а спрос... какой с рассказа спрос? Был бы роман - было бы о чем поговорить..."
И вот получается, что писательское имя создается лишь с появлением романа, тот же, кто пишет рассказы, считается учеником, стажером, кандидатом в литераторы - не больше.
Но только ли во всем этом дело, хотя, бесспорно, и отношение издателей, и "отток" писателей-рассказчиков в крупные жанры - причины весьма серьезные. Правда, не надо думать, что у нас нет подлинных рыцарей "малого" жанра. Они есть среди прозаиков всех республик. В Белоруссии это Василь Быков (в данном случае я говорю о Быкове-рассказчике, а не авторе повестей), великолепный лирик Янка Брыль или глубоко психологичный Вячеслав Адамчик, Иван Чигринов с его печальной поэзией, Иван Пташников. В России - Виктор Астафьев, Сергей Никитин, Виктор Лихоносов, Василий Белов. Молдаване - Ион Друцэ, Василе Василаке, Раиса Лунгу, украинцы Евген Гуцало, Григор Тютюнник…
Да, писателей-рассказчиков немало. Однако уверен, что у многих из них самочувствие, мягко говоря, не очень бодрое. Полистайте столичные и республиканские литературные журналы, скажем, за 2 - 3 года: много ли найдется в них больших аналитических статей о жанре рассказа?! Нет, критика редко снисходит до него. В лучшем случае она может откликнуться небольшой рецензией на сборник рассказов, словно бы нехотя перечислить темы, похвалить за оперативность, за жизненность сюжета и - ни слова о художественной манере писателя!
В тех редких статьях, в которых обсуждаются проблемы рассказа, я уловил одну вещь: критики (и сами прозаики) сетуют на своеобразную подмену жанра. Из-за неумения выбрать свойственный рассказу конфликт и завершить его часто неожиданной концовкой, говорят нам, произведение приобретает черты повести, сюжет расплывается, жанр теряет свои исконные черты - лаконичность и законченность.
Но давайте попробуем разобраться: так ли все происходит? Взять, например, упрек в недостаточной сюжетности. Да, нехорошо, когда рассказ перерастает в плохую повесть. Но повесть, изложенная методом рассказа, а также рассказ, вмещающий в себя материал повести, - такие "ереси" встречались в литературе и раньше. Что такое "Простая душа" Флобера, как не повесть в форме рассказа? А "Невеста" Чехова, а "Чистый понедельник" Бунина? Видимо, время от времени "сращение" рассказа с повестью необходимо, раз оно дает хорошие результаты. Вот я и думаю: а что если "новый путь" рассказа - всего-навсего основательно забытый старый путь? И если кто-то из молодых старается идти тем же путем - пусть идет. Успех оправдает его. Опаснее тут другое - узость и отсутствие глубины.
Рассказ не может жить без психологической глубины. И ее необходимо искать, потому что рассказ - это и есть одна замкнутая в себе глубина. Не вся река с ее перекатами на камушках, где можно и вброд побрести, и отдохнуть, с ее песчаными подводными косами и островками, как роман, а одно продонье, один-единственный омут этой реки, а омуту без глубины нельзя.
Вот почему рассказ требует большой профессиональной культуры от писателя. Но только ли? Думаю, что и активности восприятия, подготовленности от читателя.
Здесь кроется, на мой взгляд, весьма немаловажная проблема. Говорю это со всей ответственностью, как педагог. Речь идет о школе, которая лепит наши вкусы, дает первые уроки понимания литературы, учит соотносить ее с жизнью.
Первый прочитанный учителем вслух рассказ... Сидит маленький человек, слушает, разинув рот. А потом в качестве приложения получит обойму вопросов: какой породы была Муму? Почему Герасим не любил пьяных, а Муму лаяла на них? Почему злая барыня велела утопить собачку?.. Ему, малышу, пореветь бы вдосталь, послушать про те времена, когда человека с его душевным миром ни во что не ставили, получить первые уроки добра и жестокости, а тут взрослые тети и дяди с самыми благими намерениями буквально на глазах разрезают на куски целостный мир рассказа, делают из него упрощенную схему, вычленяя, как в химическом опыте, какие-то составные. Кому они нужны, эти выхолощенные "элементы", не известно.
И дальше то же - школьника мучают вопросом: а дошло ли письмо Ваньки Жукова до дедушки Константина Макарыча?
И вот в осознании ребенка рассказ так и остается, увы, делом несерьезным, достойным разве лишь того, чтобы поупражняться на нем в умении определить "породу собаки", почерпнуть сведения о почте в царской России...
В работе над рассказом трудности безмерны. Тут белых ниток не скроешь, концов в воду не спрячешь. Сложные фабульные перипетии, свойственные большой прозе, рассказу чужды. Он воспринимается целиком и требует от читателя незамедлительной реакции, а от писателя - полной отдачи. На своем не очень большом опыте скажу: писал я и романы, и повести, но испытывал полное счастье только тогда, когда чувствовал: рассказ удается. Но он, рассказ, как ничто другое, приносил огорчения, потому что часто, когда дело доходило до публикации, уступал место "более важным" жанрам.
Отсюда я прихожу к выводу: рассказ требует мужества.
Никакая теория, никакая "концепция" не могут пропеть отходной по великолепно сделанной новелле. Рассказ, если он заставляет людей смеяться и плакать, не может умереть.
Разумеется, проблема, поставленная в письме читателя, - проблема сложная, требующая серьезного обсуждения. Не претендуя на исчерпывающий ответ, я коснулся лишь одной-двух причин, которые, на мой взгляд, как-то объясняют, почему оказался в немилости современный рассказ. Но я убежден, что эта тема не оставит равнодушными ни писателей, ни критиков, ни читателей. И широкий разговор будет продолжен.
Минск
1. Опубликована: Литературная газета. 1972. 11 октября.
2. Набор сделан по тому же изданию.
GSpay - iatp merchant account provider. 
Выгодная и надежная аренда серверов на ваших условиях.