Быў. Ёсць. Буду. - прысвячаецца Уладзiмiру Караткевiчу

Янка Купала. Собрание сочинений в трех томах. Перевод с белорусского. М. "Художественная литература".1982. Т. 1. Стихотворения. 1904 - 1917. 527 стр. Т. 2. Стихотворения. 1918 - 1942. Поэмы. 1906 - 1939. 367 стр.

Янка Купала. Избранное. Перевод с белорусского. Минск. "Мастацкая літаратура". 1981. 349 стр.

Новая белорусская литература выросла не на пустом месте. Начало её прослеживается ещё в ХI - XII веках (Кирилл Туровский, летописи), сохранились памятники эпохи Возрождения XVI - XVII веков (сборник законов "Литовский статут", первопечатник Франциск Скорина, В.Тяпинский, С.Будный). Но исторические судьбы народа сложились так, что после "мертвого сезона", каким был для Белоруссии XVIII век, наступило лихолетье века XIX.

…Запрещено само название Беларусь, есть только Северо-Западный край империи. После восстания 1863 - 1864 годов запрещено книгоиздание на белорусском языке. Запрещены книги В.Дунина-Марцинкевича и Ф.Богушевича. До простого народа, сохраняющего язык, эти книги почти не доходят, высшие классы игнорируют, презирают их, а заодно и язык предков. Только в фольклорных сборниках бьется слабенький ручеек народного слова.

И вдруг будто из подземного кратера забил мощный гейзер - одна за другой появляются вещи, звучащие сильно и современно. Со стихами выступили Якуб Колас, Тетка, Янка Купала. Они и дали основу для подлинного мощного развития белорусской литературы ХХ века.

…Биография Купалы - обычная биография необычного человека. Предки его вышли из шляхты, лишенной в XIX веке дворянских прав.

Отец Купалы - арендатор на чужой земле, зависимый от каприза "настоящих" господ (унижение - оно ведь тоже оружие в руках всесильных). А вокруг - люди сохи со своими радостями и бедами, песнями и преданиями. Братья по судьбе.

Отсюда и будущий псевдоним Ивана Доминиковича Луцевича - Янка Купала.

В ночь летнего солнцестояния, когда жгут костры и горит над хороводами просмоленное колесо - "солнце", а девушки пускают по течению реки венки, на краткий миг расцветает в лесных дебрях папоротник. Оберегаемый, правда, злыми силами. Кто сумеет одолеть эти силы, кто сорвет огонь-цветок, тот добудет счастье людям и себе. Это ночь на Яна Купалу.

Такой она была и в июне 1882 года. Темны и могучи были силы зла, мертвым было молчание полей. Но огонь-цветок потихоньку разгорался где-то в буреломе. И жизнь свою поэт посвятил тому, чтобы добыть его во что бы то ни стало для гордого и талантливого белорусского народа, униженного державной глупостью и самодурством.

Поэт рос среди крестьян. Плуг и коса, вилы и цеп. Два класса народного училища и вновь работа, работа на этой скупой земле. Подзол, россыпь камней, вереск. Правда, он понимал, как неброско прекрасна она со своими холмами, непроходимыми пущами, светлыми водами, тонущая зимой в снегах, а летом в цветах. Но красота не дает вдоволь хлеба, а земля тебе не принадлежит. Твои только мускулы.

Ему незачем было входить в народ. Он сам - народ. По плоти и крови, по песне и судьбе.

Здесь преувеличение. Книги были. Тысячи книг. И, конечно, самая главная - книга жизни, познаваемая собственными боками.

Поэт прошел большой путь. Земледелец-пахарь, домашний учитель, приказчик, писарь, помощник винокура (а значит, и рабочий), библиотекарь, журналист, редактор белорусской газеты "Наша нива". А затем один из создателей белорусского университета, академии, издательств, национального театра.

Но прежде всего он - поэт. Много еще будет поэтов в Белоруссии. А он останется для всех нас первой любовью, властителем душ и дум.

Это началось вместе с приходом ХХ века, с первыми же напечатанными им строками. Задавленный тяжелейшим трудом, осмеянный, униженный сильными, бесправный белорусский мужик вдруг взроптал и властно бросил откровенно бунтарские слова:

Появились первые сборники стихов ("Жалейка", 1908; "Гусляр", 1910; "Дорогой жизни", 1913). Деды и отцы наши знали Купалу не по книгам. Он входил в их жизнь как колыбельная, как шелест листвы под ночным ветром, как звон тростника на лесных озерах, печаль болот и полей и тревожное зарево далекого пожара, как пение лиры в руках слепого и как глаза тех людей, которые читали стихи Купалы на вечеринках и ставили его пьесы.

"Я не поэт", - сказал Купала в одном из своих стихотворений. И в самом деле, если представить себе поэта с нимбом вокруг головы и лирой Аполлона в руках, он не поэт. На голове его крестьянская шапка, а в руках свирель пастуха.

Но для нас, белорусов, он больше чем поэт. Он всегда со своим народом - в радости, горести, в работе, творчестве. И его лирический герой близок нам безмерно, потому что он - это мы сами.

Улыбается ли он солнцу, как молодой росток, или в муке склоняется над ржаным полем, побитым градом.

Впадает ли в отчаянье, когда кажется, что вся жизнь, все усилия обречены и остается только молить небо о несуществующем милосердии:

Поет ли он о том, как лебединой весной, сбросив злые чары зимы, шепчутся явор и калина. Гневен он или радостен, пастух он или пророк - он везде с истовой искренностью выражает свои чувства, и потому никакое сердце не может не забиться в унисон его сердцу.

Вот он с яростью и болью осуждает современное ему общество (драма "Разоренное гнездо"); вот, лукаво и ехидно прищурив глаз, смеется над лицемерными нравами, царящими в нем (водевиль "Примаки", комедия "Павлинка", до сих пор самая популярная у наших любительских и профессиональных театров).

Неумолимо быстро несется время, а Янка Купала заставляет нас вспомнить детство и юность. У моих сверстников они не были безоблачными. Война, голод, тяжелый труд. Но теперь, теперь эти годы - вот ведь какой парадокс! - кажутся нам и счастливыми, и наполненными особым смыслом. Да это и в самом деле было так, несмотря на всю жестокость и суровость той поры!

Человек неизбежно тоскует по своей молодости. Истинная же поэзия возвращает ему чудесную юношескую способность открывать мир заново. И за это мы тоже любим Янку Купалу.

Он - наш гнев. Наше осуждение подлости и рабства, несправедливости и войны. Но он и наша способность восхищаться, радоваться, любить. Я не знаю в славянской (и, пожалуй, не только в славянской) поэзии такого язычески-дерзкого гимна счастью, солнцу, свободной работе на свободной земле рядом с любимым, близким тебе человеком, как поэма "Она и я".

Сердце человеческое разорвалось бы, если бы в нем всегда жил только гнев. Грош цена сердцу, которое знает одну ярость и не может иногда залиться в беспамятной от ликования песне:

"Как здорово! Как здорово, когда в твоей соломой крытой хате живет богиня! Как здорово! Проталины в полях! Как это прекрасно! Твои руки ткут полотна (а потом их белит солнце на зеленой траве) и помогают моим рукам выгонять в поле скот!"

Прекрасно идти с любимой по полям и слышать, как груши на межах восславляют человека, властелина земли! Как прекрасно пахать! Белить полотна на зеленом-зеленом лугу! Косить это море трав, сливаясь с солнцем и цветами! Как это удивительно, как радостно - жить!

Свободному на свободной земле.

…Кажется, у меня получился портрет идеального счастливца. Умен, добр, талантлив. Пришел, когда был необходим народу, говорил с ним на одном языке, был понят и любим.

Завидная судьба!

Нет, не совсем так…

Была у него трудная, неустроенная юность; только чудом первый сборник не привел поэта на каторгу; довелось ему пережить клевету врагов и предательство ложных друзей, а на последний год жизни выпала самая страшная в истории его родины война.

Пропустив через себя все боли народные, какое сердце выдержит?!

Как бы хотелось успокоить его, сказать, что мы живы, что все обошлось, что нам несли смерть, но мы не умерли.

И в глубине души я верю - он знает это. Не может не знать, раз уж судьба дала ему наивысшее счастье полного слияния с душой народной.

Мы родились с его песней, с нею живем и с нею умрем. Этот человек всем сотворенным вернул белорусскому народу достоинство, гордость за свое прошлое, силу жить в настоящем, мужество, чтобы смотреть в грядущее.

Бывают поэты большего или меньшего масштаба, большего или меньшего влияния на ум и воображение современников и потомков, но для нас, белорусов, он один такой - Янка Купала.

И это все-таки самая большая правда - нет больше любви, чем если кто положит душу свою за други своя.

Владимир КОРОТКЕВИЧ.
Минск.